Напишу-ка я, как прошел концерт хора, в котором выхухель уже два месяца делает вид, что поет.
Зачем поет? Ну, должен же быть в жизни хоть какой-то организующий фактор. Опять же, люди вокруг, живые люди…
Дирижер – человек душевный, добрый и православный. Некоторое время привыкал называть меня по имени. Ну, имя как имя. Но почему-то православных дяденек оно повергает в смятение.
Один так поступил совсем по-христиански: выкинул из моего имени частицу отрицания. «Вера, грит, а что ты по этому поводу думаешь…» А я ему руками машу, чтобы он меня для начала заметил, але, говорю, юноша, меня зовут по-другому! Так ни до чего и не договорились.
Но наш дирижер – он не такой. Он все правильно понял.
Каждую репетицию я не уставала на него удивляться. Откуда столько сил и терпения? Человек руководит хором. В хоре около сотни особей. Из них по нотам петь умеет от силы десяток. Остальные более или мене удачно пристраиваются.
Дирижер говорит:
- Есть такое животное… коза.
Хор внемлет.
- И еще есть другое животное – овца, - продолжает мысль дирижер.
Хор любит дирижера и очень хочет угадать, к чему все это. Кто-то неуверенно пробует блеять.
- Так вот, коза – животное неправильное, потому что она говорит «ме-е-е» горлом, а это некрасиво. А правильное животное овца говорит «бэ-э-э».
Вооруженные этим знанием хористы, действительно, начинают звучать убедительнее. Чудо.
На малой репетиции дирижер просит каждого (на самом деле каждую, потому что дяденек очень мало. Неофиток принимают с условием – привести с собой ну хоть какого-нибудь дяденьку. Я делаю вид, что уже таки да, привела, только вот куда оно потом скипнуло – не знаю…)
..так вот, каждую просит дирижер спеть два такта самостоятельно. По нотам. Вот он, момент истины. Я же не могу петь по нотам. Поэтому молчу и вращаю глазами – может, пожалеет еще.
Но дирижер неожиданно начинает вещать. Долго, остроумно, образно и с жаром. За ним хочется записывать. Но поскольку вещают некоторым образом на предмет меня, записывание выглядело бы нескромно.
- Вы понимаете, что это грех? Да, то, что вы не можете встать и спеть эти несчастные два такта – это грех, который называется гордыня. Вот вы окончили университет, стали профессионалом, уважаемым человеком. А теперь вам надо спеть и вы не хотите, потому что боитесь попасть в неловкое положение.
Я кошу лиловым глазом в сторону остальных хористок. Гордыня, значит. К счастью, никто меня не осуждает, скорее, сочувствуют.
Дирижер тоже на них смотрит и резюмирует:
- И это ко всем относится!
Наконец, мне удается выдавить из себя какое-то подобие звука.
- Хорошо, - говори дирижер. – Только у вас во время пения лицо становится как электронное табло. Попробуйте смотреть в одну точку, когда поете! А то у вас глаза то туда смотрят, то сюда, какие-то лампочки загораются, что-то щелкает, и только потом вы выдаете чек в виде звука.
- Это, - говорю, – мысль так работает.
Оказалось, что мысль должна работать по возможности незаметно.
Да, как прошел концерт.
Мне понравилось. Мне нравится все, в чем есть небольшая примесь первобытного хаоса.
Ну, начнем с того, что концерт, начинающийся с литургии и заканчивающийся песней «Марш энтузиастов», - это любопытный артефакт.
В зал вошли нормально, без эксцессов. В младшем хоре образовалась небольшая свалка по поводу того, кто будет стоять рядом с девочкой, которая поет громко и по нотам, но куда же без этого.
Вошли. Первая моя реакция была спросить: «Ой, а чем это так воняет?»
К счастью, я воздержалась от комментариев. Потому что это был ладан. А ладан «вонять» ну никак не может. Это справа от сцены приглашенный открыть концерт батюшка раскуривал свое кадило. Раскурил и встал спиной к нам, весь в дымах и искрах, говорит и кадилом машет, машет, машет… У меня дико зачесался нос. А песня-то про божественное, в такой момент нос чесать никак нельзя. К тому же это левой половине зала будет видно, что я его всего лишь чешу. А справа решат – вот, блин, младший хор, сплошь чемпионки по засовыванию пальца в нос.
А другим еще хуже было – у кого-то открылась аллергия, чихи, слезы, местами даже с трудом утаиваемые сопли…
В середине концерта надо было петь душевную песню «Озеро». Про то, как посреди леса есть озеро, и вот в него падают звезды и в нем тухнут… то есть, гаснут.
Дирижер сказал:
- Поем мы хорошо, но лучше рассчитывать не на это, а на нестандартные режиссерские решения.
Решение было такое. На песне «Озеро» в зале гаснет свет. Хористы достают маленькие однодиодные фонарики, которые изображают звезды. Ближе к концу фонарики постепенно гаснут, остается последний фонарик, который гаснет с последним аккордом песни.
Красиво.
Я очень хотела быть «последним фонариком». Вместо этого меня назначили «первым выключателем».
За минуту до концерта выяснилось, что фонарики все-таки отменяются. Потому что все сказали: нужен фонарик-брелок, все и купили брелки. У некоторых «звезды» получились ярко-фиолетовые, в пять свечей. У кого-то синие. Сразу не поймешь, что происходит: то ли Новый год после аварии на подстанции, то ли хор шахтеров.
В общем, «фонариков» отменили. А «выключателей», оказывается, нет.
О чем дирижер сообщает нам разными выражениями своего лица. Что мы имеем. Вправо незаметно не выйдешь – не через сцену же топать. Влево – тоже трудно, потому что путь преграждает рояль и специальный гость концерта на рояле как раз играет. А станок так плотно придвинут к бортику сцены, что единственный способ с нее выбраться – пройти два метра по перилам этого самого бортика, минуя всевозможные препятствия. К счастью, не убиться сразу же мне помог галантный дяденька-баритон. Но едва он выпустил мою руку, как я тут же, за сценой, и грохнулась – с сообразным звуком.
Ну, доковыляла до выключателя, преданно смотрю на сцену, жду сигнала. Жму. Гаснут две какие-то чахлые лампочки, ну да ладно, на главной люстре свой выключатель есть. Между тем, уже поют про звезды. А главная люстра все не гаснет.
Песня отзвучала, я уже готовлюсь включать свет, потому что сейчас выйдет наша девочка и будет читать стихи, и зрители должны ее видеть. Девочка выходит, и тут вырубается главная люстра.
Девочка, молодец, читает стихи, как и было запланировано. В зале темно, как в депо.
На последней строчке стихотворения люстра радостно оживает. Свет!
«Выключатели» потом еще долго прятались от дирижера в коридоре. Православный человек, конечно, но у всякого терпения должон быть предел…
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
amused
awake
